– Бонго Мюлель

– Капитан Керк, Легион.

– Вы не допускаете моих людей к пленникам?

– Допускаю. Они ваши. Отправьте несколько групп, а с ними - санитаров, пусть окажут помощь раненым. - Капитан сделал паузу, потом добавил: - Надеюсь, никаких политических счетов и репрессий? Вы будете обращаться с пленными в соответствии с Женевской конвенцией?

– В полном соответствии, - осклабился подполковник Мюлель. По контрасту с темной кожей зубы его казались ослепительно белыми. - В полном соответствии, капитан, - повторил он. - Точно так же, как поступили бы они в печальных для нас обстоятельствах.

Щека Керка дернулась. Он собирался что-то сказать, но тут за его спиною грохнул взрыв.

Глаза Мюлеля округлились.

– Вы взрываете технику? Зачем? Это же наши трофеи!

– Пленные ваши, трофеи мои, - мстительно уточнил капитан. - А я люблю фейерверки.

– Очень недружественное поведение! Мы - демократический фронт, и можем рассчитывать, что вся общественность Европы, все либеральные силы…

– Здесь не Европа, и я не политик, а легионер, - оборвал его Керк. - Всего хорошего, мсье подполковник.

Бонго Мюлель окинул его свирепым взглядом, стиснул челюсти и, сделав поворот через левое плечо, скорым шагом направился к своей команде. Глядя в задумчивости на широкую спину подполковника, капитан Керк щелкнул пару раз затвором автомата, потом плюнул и пробормотал:

– Повесить бы тебя на банане вместе с папашей Мобуту, а заодно и наших стервецов… Демократы хреновы!

Спустя двенадцать дней капитан Керк стоял в просторном и прохладном кабинете, где на стенах висели портрет генерала де Голля, гравюры с изображением спаги

– Жаль, - произнес полковник Дювалье, хозяин прохладного кабинета, - чертовски жаль! Вы превосходный офицер, с хорошей подготовкой и немалым опытом… Не хочется вас терять! Если я предложу вам место в штабе и очередное звание, подумаете о продлении контракта?