– Гепард вызывает алых и желтых. Как слышите? Прием.

– Волк-один на связи, - отозвался Деннис, командир роты "эй". За ним откликнулся "гиена" Марк Росетти.

– Гонят к нам, - сказал капитан. Флегматик Деннис промолчал, Росетти витиевато выругался на итальянском. С итальянским у Керка были проблемы, но все же удалось поймать отдельные слова, "осел" и "задница". Еще упоминался Кабиле, но капитан не понял, кому принадлежала задница, ослу или лидеру Альянса.

– Буду держать дорогу, - произнес он, глядя, как "лендровер" Лябурша скрывается за деревьями. - Машины - мои, ваше дело - пехота. Начнем по моему сигналу. Договорились?

Деннис неразборчиво буркнул "йес", потом добавил: "Опять пачкаться придется" - и отключился. Росетти, мешая французский и итальянский, пропел куплет неплохо поставленным баритоном. Смысл сводился к тому, что белый петушок всегда готов потрахать черных курочек.

– Отвечай по уставу, клоун! - прорычал Керк и, дождавшись подтверждения, кивнул лейтенанту: - На правый фланг, Свенсон. Джипы берем в перекрестный огонь. Стрелять по моей команде, после предупредительных сигналов.

Покинув шоссе, он быстро зашагал к отрытым неподалеку окопам, где уже разместился Зейдель со своими людьми. Окопы были мелкими, до середины бедра, рассчитанными на стрельбу с колена или в позиции лежа. Прокаленная солнцем почва саванны твердостью не уступала камню, а корни выгоревших трав тянулись в ней как будто до самого центра Земли. Керк не стал изнурять солдат работой. Конечно, глубокий окоп всегда предпочтительней мелкого, но если у бойцов потом трясутся руки, разница между окопом и могилой незаметна.

Капитан спрыгнул вниз, втянул носом воздух, поморщился. От комьев земли, уложенных в невысокий бруствер, шел сладковатый непривычный запах. Земля, знакомая капитану, пахла иначе - свежестью, влагой, кислинкой от трав, незабываемым, памятным с детства ароматом. И цвет ее был черным или бурым, а у этой - рыжий, словно у битого кирпича.